July 5th, 2015

Личность, нация, народ

Ставить на этническую нивелировку всех под один гребень "простого народа" - может лишь местечковая серость, которая на макроуровне способна лишь на уголовщину, воровство государственной собственности и гуманитарную катастрофу.(с)

31.03.2009

С давнишних советских времен были отвратительны ссылки на «коллектив», на «мнение большинства», как сегодня - на мнение «большинства народа». Нынче этим «мнением» спекулируют на промышленной основе, подсовывая фальшивые рейтинги, напрямую адресуясь к усредненным представлениям массы, которых нет в природе. Хотя... это не всегда срабатывает. Но тезис «пипл схавает» - давно стал рефреном «нашего трудного времени».

Интересно посмотреть, куда ж так быстро рассосался "советский народ", которым нас потчевали с утра до ночи, унижая национальное достоинство? Те же самые агитаторы нынче выходят уже "в интересах русского народа". Аккуратно отпихивая  любую личность, которая действительно может этот народ заинтересовать. Очень явно.

Так что же важнее для общества - какой-то "народ" или личность?

Советская «массовость», трансформировавшаяся в триумф торжествующей серости, показывает, насколько страшные последствия для всего общества, для страны в целом, имеет пренебрежение личностью.

Это навязано извне, этого, конечно же, никогда не было в менталитете русской нации. Подборка чисто по этническому признаку - здесь тоже мимо денег, нация формировалась на иной соборности - по вероисповеданию и любви к России. Существенное отличие, верно? Теперь понятно, что лозунг «Россия для русских!» - из бездны местечковой безнравственности? Из того гноища, где начисто забывается Вера отцов, нивелируются под местечковые штампы их заветы.

Другие религиозные конфессии вливались в нацию на твердой основе религиозной веротерпимости, основы православия. И вновь - на любви к России. Поэтому столь важен оказался вопрос об образе России. Личность ищет опору не только в себе, но и во вне. Как видите, здесь есть на что опереться.

Вообще, чем крупнее и значительнее нация, тем крупнее должна быть и личность, олицетворяющая ее на конкретном временном промежутке. Этой личности не нужны опорки в виде «партий», движений и справки по пятой графе. Заметим в очередной раз, что в кучку хорошо слипается лишь сами знаете что. Заведомо то, что одно, само по себе - не стоит полушки в базарный день.

Прочитать остальную часть записи »

promo pyc_uctopuockon february 14, 2017 17:04 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у koparev в Древние славянские письменности 1. Автор: Е. А. Копарев Название книги: Древние славянские письменности Издательство: Авторская книга Год: 2014 Формат: pdf Размер: 8,2 Mb Количество страниц: 185 Качество: Отличное Жанр: Научно-популярная…
Пара Беллум

Русская правда (в Германии), выпуск 127. Русский порядок: наше время придет! Ю.Екишев, Берлин


Русская правда (в Германии), выпуск 127. Русский порядок: наше время придет!
Ю.Екишев, Берлин, Шарлоттенбург
В 90-е, в разгар либерального передела России под четким руководством реформаторов, русский человек мало себе представлял, что за красивыми словами о рынке – стоит полное разрушение инфраструктуры страны. Присвоение накопленного. Уничтожение «ненужного» для «мировой экономики».
И до сих пор эти процессы все глубже – пока не иссякнет то наследство, которое прилетели грабить захватчики. Олигархические круги присвоили самые крупные куски. Понастроили себе фантастических нео-феодальных дворцов, позакрывали огромные заповедные территории от народного взгляда. Там, в построенном «отдельно взятом раю», за счет тех, кто веками собирал для русского потомства – решают задачи, что и как делить дальше.
За ними последовали те, кто помогал нас грабить – кто, например, просто торгует смертью – отнимая через подсаживание молодежи на наркотический дурман – зарплату родителей в нефтедобывающей области. И эти тоже понастроили свои дворцы – попроще, конечно, поаляпистей, беря пример со своих «стагших бгатьев», осевших по Лондонам, понакупавшим футбольные команды…
За каждым таким неофеодальным дворцовым фасадом – чистенький газончик… плавающие птички… За которыми – смерть, удушение, уничтожение русских людей.
Внешний мир с реформами – принес гибель нашим предприятиям, вывоз накопленного за века материала, и смерть русскому народу.
Стоит ли того нарядный прилавок в универсаме, около которого застыла бабушка, считающая мелочь? Стоит ли того чье-то наркобаронское счастье, построено на крови молодежи?
Решать вам.
Изменить это может только Русский порядок. При котором мы вернем наше основное богатство – русские отношения. И дальше уже по Бисмарку: «русские придут и возьмут обратно свое». А Европа тогда подождет…

Запись – август 2013 г.
Народное ополчение РОССИИ, связаться: http://bit.ly/1vq60Sw
Поддержать Народное ополчение РОССИИ: http://bit.ly/1pDvpCM
вконтакте: https://vk.com/shturmnews
орел

Гринченко Б. Д. Этнографическiе матерiалы, собранные въ Черниговской... 1895. — NN 84—86

Оригинал взят у troika_ptah в Гринченко Б. Д. Этнографическiе матерiалы, собранные въ Черниговской... 1895. — NN 84—86

Гринченко Б. Д. Этнографическiе матерiалы, собранные въ Черниговской и сосѣднихъ съ ней губернiяхъ. Выпуск 1. Рассказы, сказки, преданiя, пословицы, загадки и пр. Черниговъ, 1895. — V. Разсказы о мертвецахъ. NN 84—86. pdf

—стр. 49—
84. Якъ Нычипиръ дилывъ вареныкъ.

Бувъ соби такый богомильный чоловикъ Нычыпиръ; щобъ ве проспать утрени, то винъ лягавъ биля церквы: явъ ударють у дзвинъ, отъ винъ и прокынецця.
Передъ якымсь велыкымъ празныкомъ Ныпыпиръ, узявшы у карманъ вареныкивъ, и пишовъ пидъ церкву ночувать. Сивъ ото та й йисть вареныкы; йивъ, йивъ та такъ зъ вареныкомъ у роти й заснувъ. Колы це чуе: бовъ, бовъ — дзвонють; винъ схватывся та мерщій у церкву, — колы тамъ повно мерцивъ. Якъ напалы воны його:
— Дилы та й дилы вареныкъ!
Дума Нычыпиръ: «якъ стану дилыть, — не стане усимъ, бытымуть мене». Отъ и каже:
— Такъ ходить же на могылы, — кожный сяде на свойій, отъ я й буду дилыть!
Пишлы ото воны ва могылы, — коженъ на свою. Нычыпиръ и каже:
— Ни, не такъ! сидайте молоди до молодыхъ, а стари до старыхъ!
Посилы мерци: стари до старыхъ, а молоди до молодыхъ. Нычыпиръ и каже:
— Е ни, ище не такъ! сидайте такъ, щобъ умисцы булы ти, що въ одынъ годъ умиралы.
Покы посидалы, а пивень: кукурику! Мерци — шарахъ у ямы! Остався Нычыпиръ зъ вареныкомъ.
(С. Нижняя Сыроватка Сумск. у. Записалъ М. М. Нечипоренко).

85. Небоязькый полковныкъ.

Въ однимъ городи бувъ полковныкъ, такый, що зроду не бачывъ страху. Отъ, винъ узявъ съ собою денщыка и
—стр. 50—
пойихавъ страху шукать. Йихалы воны, йихалы и прыйихалы до слободы, а вже бувъ вечиръ. Отъ полковныкъ и каже:
— Давай останемось ночувать на гробахъ.
А той денщыкъ и каже:
— Ни, я боюсь, лучче пойиду въ слободу.
А той и каже:
— Ну йидь, а я останусь тутъ ночувать.
Ото денщыкъ пойихавъ у слободу, а полковныкъ остався ночувать на гробкахъ. Тоди полковныкъ узявъ сидло, положывъ на гробокъ и лигь на йому. Лежавъ-лежавъ и все не спыть, а слуха, що буде. Отъ, такъ якъ у глупу ничъ, вылизъ мертвець изъ гроба та й пишовъ у слободу. А полковныкъ и каже:
— Ну добре, итымешъ ты назадъ, я тебе піймаю!
Ото писля того винъ заснувь. Трохы згодомъ слуха, — скрыпъ двери (?), колы це йде той мертвецъ. Тоди винъ запалывъ трубку, сыдыть и куре. Пидійшовъ мертвецъ до гроба та й каже:
— Ты хто такый? вылазь видциль!
А винъ и каже:
— А ты хто такый? де ты ходывъ?
А винъ и каже:
— Вылазь, а то задушу!
— Сважы, де ты ходывъ, такъ вылизу.
Ото винъ вертивсь-вертивсь та й каже:
— Бувъ я въ слободи и тамъ задавывъ у одного купця сыва, ище й молодыхъ задавывъ.
Полковныкъ и каже:
— А можно йихъ воскресыть?
Каже:
— Можно, та тилькы йидь скорише, то тамъ найдешъ у
—стр. 51—
одній хати у печи два пузырькы съ сцилющою и жывущою водою; та телячою кровъю помажешъ, то воны й ожывуть.
А тутъ пивни заспивалы, а винъ и впавъ. Тоди полковныкъ узявъ того мертвеця, прывъязавъ до сидла и ото винъ тилько що розсвило, заразъ на коня та й пойихавъ у слободу. Прыйихавъ винъ у слободу, воскресывъ купцевого сына й молодыхъ и пойихавъ изъ слободы зъ денщыкомъ. Тамъ воны йихалы, йихалы — отъ уже стало вечорить; пидйижчають воны до лису, колы дывляцця, — огонь блыщыть. Воны й пойихали до вогню. Прыйихалы до лису, винъ и каже: «я пиду туды, подывлюсь, що тамъ биля вогню». Пишовъ винъ, прыйшовъ, колы тамъ сыдыть трыдцять чоловикъ розбойныкивъ, сыдять, кашу варють. Винъ каже:
— Здрастуйте вамъ!
— Здрастуй!
Винъ узявъ ложку, помишавъ кашу, покуштувавъ:
— Ехъ, добра-бъ каша, та писна! нужно-бъ гавъядыны!
Пишовъ, прынисъ ногу, вкынувъ у кашу, покуштувавъ, — не добра. Пишовъ, ище прынисъ цилого мертвеця та якъ кыне въ кашу, а той мертвець якъ выскоче съ казана та на одній нози й поскакавъ, - порозгонывъ усихъ розбойныкивъ.
Тоди й пойихалы ище дальше страху шукаты. Прыйихалы до одного лиса, а въ тимъ лиси домы и сторожъ жыве. Винъ поспытавъ у сторожа:
— Чого тутъ нихто не жыве?
— Та, — каже, — у цього пана умерла дочка та кажнойи ночи ходе у ци домы и не дае жыть, такъ винъ и пойихавъ видциля.
Тоди полковныкъ сказавъ:
— Я переночую.
Полковныкъ остався ночувать. Тоди якъ прыйшла глупа ничъ,
—стр. 52—
то вона (дочка) и прыйшла. Винъ йійи піймавъ, и вона стала така, якъ и була. Тоди того полковныка звинчалы и винъ ставъ зъ нею жыть. Тоди вона його й пыта:
— Якымъ це ты родомъ попався сюды?
Винъ йій и каже:
— Я зроду не знаю страху.
— Хочешъ, я тоби покажу страхъ?
Тоди вона вэяла устромыла въ сволокъ булавку и прывъязала його за шыю шовковою ныткою, тоди за сволокъ и пустыла. Винъ тоди подывывсь унызъ, — тамъ пекло, а вгору, нытка тонка, — то отоди винъ излякався.
(Славяносербскій уѣздъ, Екатеринославской губ., отъ «хлопця»).

86. Упырь.

Було соби тры браты, самый меньшый пiйшовъ у салдаты. Прослуживъ тамъ годъ чы два й напысавъ додому пысьмо, а йому прыпысалы зъ дому, шо отець померъ. Дождавъ винъ, москаль, годового празныка, выпросывсъ у гости до дому. Иде винъ, недалеко вже одъ своейи слободы степомъ иде — чагарнякы, мымо йихъ иты. Дывыться, а скризь одынъ коло одного вогни горять. Винъ не заходыть до того огню, а йде соби по дорози; прыходыть у село, нигде не свитыться, бо то ноччу.
Прыйшовъ до своейи хаты, — свитыться въ хати и замитывъ винъ прозъ викно: батько сыдыть конец стола. Винъ соби й подумавъ: "Отъ — каже, — браты необоли*: прыпысалы, шо батько померъ, а батько жывый". Увойшовъ у хату, поздоровкавсь зъ батькомъ, поцилувався зъ нымъ. — Батько
—стр. 53—
поставывъ сынови на стилъ горилкы, ковбасы давъ. — Дае йому пыты, а сынъ и пытае:
— Чомъ-же, каже, вы, тату, не пъете?
— Я вже — каже, — свое одпывъ.
— То берить та йижте!
— Я вже, — каже, свое одъйивъ.
Повечерявъ москаль, батько пойшовъ запрягать конячку й каже:
— Сядай, сыну, пойидемъ на весилля!
Прыйизжають на другу слободу на весилля.
Москаль пойшовъ у хату, а батько сивъ на порози. Поздоровкавсь москаль, його й пытають:
— А съ кымъ-же ты, — кажуть, - прыйихавъ? якъ ты втрапывъ?
— Зъ батькомъ, - каже.
— А де-же той батько? (Бо вси знають, що батько померъ, ну й думають, що винъ обманюе).
— А, — каже, — отъ сыдыть коло порога. - Уси подывылысь туды, нема никого, ну й подумалы, що москаль смiеться.
Гулялы воны довго, а дали полягалы спать: молоди пошлы въ комору; лигъ и салдатъ. Ну, все-жъ такы винъ не спыть, а замичае, шо то батько буде робыть. Дывыться, батько вставь и съ крайного почавъ кровъ тягты и зо всихъ сколькы було людей, винъ кровъ повысосувавъ, а зъ молодыхъ, пойшовъ, вырвавъ дви пасмы волосся и взявъ, поднявъ вугло** и пидстромывъ те волосся, а дали прыйшов до сына та й каже:
— Йидмо, сыну, теперъ додому!
Посядалы. — Йидуть додому. Сынъ почавъ батька пытать:
—стр. 54—
— Тату, що то вы робылы людямъ и на шо вы зъ молодыхъ вырвалы дви пасми волосся и пидстромылы пидъ угло?
— То, — каже батько, — вси люде, то вси повстають, а тыйи молоди не встануть.
— Тату, сказалы-бъ и мени: чы можна-бъ зробыть, щобъ воны всталы?
— Можна, — каже, — сыну, тилькы на шо тоби тее знаты?
— Та скажить бо, тату! вы-жъ знаете, шо додому я не на довго прыйшовъ, — побуду свое времъя, та й пойду зновъ на службу.
— А що, — каже, — йимъ робыты? Тамъ, у сусиды, уродыться чорне теля сьойи ночи; пойты до того сусиды и попросыть, шобъ винъ оддавъ тее теля. Взять, заризать теля и кровъю помазать молодыхъ, достать волосся зъ угла и прытулыть до йихъ, то воны повстають. — Е, хто тее буде знаты? — додавъ батько самъ до себе, а дали й каже:
— Ты, знаешъ, — каже, — сыну, шо я нежывый, я — вмерлый. Ты думаешъ, чого то такъ огни горять по надъ чагарнякомъ? Се я повыганявъ, теперъ никого нема въ сели, я всихъ повыганявъ.
— Ехъ, — каже, — тату, сказалы-бъ вы й мени, чы можна те зробыты, шобъ вы не ходылы?
— Можна, — каже, — сыну, зробыты. — Е, хто тее буде знаты? — зновъ додавъ батько сам до себе.
— Ехъ, тату, скажить, — каже, — нехай я буду знаты! Адже вы знаете, шо я скоро пиду звидсы.
— А що, — каже, — робыты? Я якъ увыну на свое мнисце, то добре, а якъ-же не ввыну, то й пидъ пиччу переночую. (Звычайно, бо пивень заспивае, то вже винъ не вспiе сховатысь на свое мнисце).
—стр. 55—
— Отъ, якъ я ляжу пидъ пиччу, то взять и выбрать стину зъ другого боку одъ диркы. Треба дванадцять паръ волувъ и балагульського воза и дванадцять пожарныхъ гакувъ. Я сьогодня не ввыну на свое мнисце (бо чувствуе, шо скоро пивень заспивае). — Отъ якъ прыйидемъ, пивни заспивають, то я заразъ соби пидъ пичъ. Якъ-бы догадалыся, та зробылы ту штуку, а тамъ, у поли, дубъ стойить, якъ-бы до заходъ сонця вывезлы мене туды, то-бъ, — каже, — я тамъ и зостався-бъ и николы-бъ сюды не пойшовъ, а якъ не ввынуть до заходъ соньця, то скилькы-бъ тамъ людей не було — йимъ усимъ смерть буде.
Тилькы прыйихалы у двиръ, ще й коней не выпряглы, а винъ, батько, ускочывъ у хату й покотывся пидъ пичъ, бо пивни заспивалы. Москаль узявъ, повернувъ коней у те село, де весилля справлялы, и почавъ будыть людей и нiякъ не мигъ йихъ порозбуджуваты.
Порозбуджувавъ и сказавъ:
— Йдить до такого-то сусиды и чорне теля въ його визьмить, шо вродылось сьойи ночи.
Ти прынесли те теля, помазалы молодыхъ кровъю, досталы той волосъ, попрыкладувалы и воны повставалы.
— Ну, теперъ, — каже, — ходить батька вывозыть.
Досталы воны дванадцять паръ волувъ, балагульського воза и дванадцять пожарныхъ гакувъ. Прыйихалы, москаль порадкувавъ самъ. Выкыдалы стину, зачепылы батька гакамы, якъ почалы його тягты, то винъ страшно реве, такъ шо йимъ страшно було й стоять тамъ. Дванадцять паръ волувъ не можуть якъ слидъ и йты, а тилькы помаленьку ступають. Ще зъ повъ-верствы зосталось, а вже и сонце скоро сидае, а волы ажъ не можуть иты. Тилькы прывезлы його на те мнисце, де винъ сказавъ коло дуба, заразъ винъ скотывся и самъ пойшовъ у землю и тилькы сказавъ:
—стр. 56—
— Маете щастя!
Люде одкопалы його могылу, а въ труни його нема и повна труна була набыта шерстю — одъ людей и одъ усякойи скотыны.
(Записано отъ Луки Зиневича, Волынск. губ., Осторожскаго уѣзда, Ощенской волости, с. Курозвоня. Изъ бумагъ Т. А. Зиньковскаго).
Нѣкоторыя черты этого разсказа встрѣчаются у Чубинского, "Труды", т. II, стр. 417. № 123: "Про упыра".
________________________________
* Непочтительные (Прим. записывателя).
** Постройка хаты въ срубъ, связь дерева на дерево въ углу — вугло. Говорятъ: "хата построена у угла" — въ сруб (Прим. записывателя).